Динусик бросалась в глаза сразу и запоминалась навсегда. И Соня в первый же раз мысленно сфотографировала, чтобы всегда и везде узнавать потом эту пергидрольную головку в шляпке и нелепую полную фигуру в разноцветных многослойных одеждах, в узконосых туфлях на тонких каблуках. Господи, и как только она в них ходит, ведь ей уже под шестьдесят, наверное, - мелькнуло в голове. Но тогда ей, конечно, ещё не было и пятидесяти. Потом Соня ругала себя последними словами, ведь говорила же, говорила ей интуиция держаться подальше от Динусика.
     Кем она работает, Соня долго не знала. Было похоже, что она из бывших учительниц русской литературы или истории - слова она произносила очень чётко, предложения строила очень правильно. И мысли высказывала тоже как будто бы дельные, но все почему-то сразу начинали мечтать, чтобы она поскорее замолчала. Этим она Соне напоминала её бывшего мужа, у него была такая же особенность. А уж по телефону... Её номер на экране мобильника означал: это как минимум на полчаса. А ведь Динусик иногда звонила за день не раз и не два. Борька тоже не знал уже, куда от неё деваться, ведь у него времени не было вовсе. Но он терпел. И Соня терпела. Надо было терпеть. Потому что Динусик была клиентка. Их первая клиентка.
     Соня подцепила её летом, по дороге на какой-то культурологический семинар. Борькина затея с издательством для непрофессиональных авторов уже овладела её бестолковой и доброй массой, и она с блестящими глазами выкладывала её каждому встречному-поперечному. Но заказов не было. Начали они зимой - напечатали рекламки, дали информацию в интернете - и ни-че-го. Весной уже про них написали в газете, они выступили по радио и даже на телевидении "засветились" - и хоть бы один заказик! "Ло, ло и ло", - как говорила Соня.
     И вдруг - "кен". "Кен, кен и кен!". И это "кен" была Динусик. Богу было угодно посадить их рядом в автобусе, и когда Динусик узнала, чем Соня занимается , её маленькие чёрные глазки за толстенными стёклами очков радостно заморгали. Да, да, да, это было именно то, что она искала, она как раз давно хотела издать мемуары своей покойной старшей сестры, довольно известной московской диссидентки. И пошло-поехало.Товар нашёл купца.
     Правда, купец оказался уж больно нищий. Давно нашла уже Соня другие заказы, давно изданы были и вирши лохматого деда, у которого в доме поселилось существо из параллельного мира, и рассказы привередливой старушки-инженера, мечтавшей стать журналистом, и постмодернистская повесть прикованного к постели молодого красавца-психиатра - а Динусикина книга застряла. Не было денег.
     Но вышла и она. Уж как там Динусик выкрутилась, неизвестно, они до последнего дня не верили, что получат от неё деньги. Конечно, они дали ей рассрочку почти на год, и она так их за это благодарила., так благодарила.... За этот год они уже как-то привыкли к Динусику, к её бесконечным звонкам и постоянным злоключениям: то её укусила пчела, и она, вся распухшая, лежала дома, а Борька посылал свою дочку, чтобы купила ей пакетные супы, картошку, хлеб и молоко, то она разбила голову о поручень в автобусе из-за того, что шофёр резко затормозил, и Соня вместе с ней ездила на станцию скорой помощи... Наверное, тогда и прилипло к ней имечко, прилипло - и уже невозможно было представить, что когда-то они называли её Диной. "Ох, Динусик достала", - то и дело жаловался Борька Соне, но как-то беззлобно и уже привычно. "Ну, тогда я молчу", - смеялась Соня, но тоже беззлобно и привычно. Они понимали, что это всё от одиночества. У них-то телефоны звонили почти беспрерывно, и не было дня, чтобы их не приглашали в гости или на какую-нибудь тусовку. Всё это даже надоело, и они выбирались куда-то всё реже, да и работы в последнее время прибавилось, но дело ведь не в этом...
     Что Динусик химик, и даже с третьей степенью, они знали уже давно. Но знали и то, что найти нормальную работу ей так и не удалось и она работала в двух маленьких лабораториях по очистке воды где-то за пределами Иерусалима, к тому же, в обеих висела на волоске из-за постоянных конфликтов с начальниками. Дело, видимо, она всё-таки знала, иначе её давно бы уже выгнали, но вот суммы, в которые оценивались все её познания вместе со степенью, звучали совершенно неправдоподобно.
     В тот день звонок Динусика не предвещал ничего нового, и Соня уже собиралась с облегчением положить трубку (ей надо было бежать на встречу с автором), но тут Динусик сообщила, что разбила очки. "Вот ведь невезучая, теперь очки разбила, - подумала Соня.- А без них она ничего не видит, и как же ей теперь работать?.." В эту минуту Динусик с тоской произнесла эту самую фразу, только в первом лице, и, извинившись, спосила, не могла бы она для заказа в кредит новых очков воспользоваться Сониной визой. А сумму, которую у Сони будут ежемесячно изымать, она, Динусик, будет ей исправно ежемесячно же и возвращать. Соня, конечно, знала, что номер визы давать нельзя, никогда и никому, но ей-то после развода тоже дали. Хоть и нельзя. А у Динусика визы не было.
     На следующий день она подтвердила мелодичному голоску из магазина номера своей визы и теудат зеута и вполуха выслушала сбивчивые объяснения Динусика насчёт платежей. Тысяча двести на десять платежей? Это получалось по сто двадцать шекелей в месяц. Ничего страшного. "А зато она купит себе очки. Благодаря мне купит", - засыпая, думала Соня благодушно и умиротворённо.
     Они столкнулась через несколько дней вечером около супера. На этот раз Динусик была во всём белом, точнее, кремовом, и напоминала немолодую дворянку накануне революции. Без очков её лицо казалось незавершённым, и Соня посмотрела на неё тепло, как мы всегда смотрим на тех, кому сделали добро. "Ничего-ничего, скоро будут у тебя очки", - пробормотала она себе под нос, кивнула Динусику и заторопилась к остановке.
     Однако Динусик явно не собиралась ограничиваться столь формальным актом общения. Она догнала Соню и заговорила о том, что, кажется, наконец-то нашла другую квартиру на съём и компаньонку тоже вроде бы нашла. Соня вспомнила её каморку, сразу подумала, что ох как можно влипнуть с этими компаньонками... Но тут Динусик робко попросила у неё полтинник до зарплаты. До зарплаты было ещё почти две недели, и Соня дала ей сотню, хотя прекрасно понимала, как мало это меняет. "Приплюсуй это к моему долгу за очки", - сказала Динусик ватным голосом. "Ладно, не волнуйся. Итого тысяча триста, да?" Соня впервые почувствовала какое-то беспокойство...
     "Борька, - кричала она в пелефон сквозь уличный шум через несколько минут. - Борька, ты представляешь, Динусик меня подставила на двенадцать тысяч, а теперь говорит - у неё было затмение в голове и она не знает, как будет отдавать. Говорит - больше всего её огорчает, что я теперь не смогу к ней по-прежнему относиться. Ну что-что, она купила себе две пары очков, по шесть тысяч, одни простые, а другие солнечные. Да, по моей визе. Ну, где-где, в каньоне "Малха", ты же знаешь, какие там цены... Ну, как-как, у неё никого нет, ты же знаешь... Дала номер, хотела помочь. Но только я делила тысячу двести на десять платежей, а надо было умножать..."
     Борька в ответ кричал, что не о Динусике речь, а а затмение в голове именно у Сони - как она, со своими доходами, двумя детьми и стариком-отцом могла позволить себе такое, не говоря уже о том, что визу... Тут Соня извинилась и отключила пелефон.
     Реакция папы была именно такой, как Соня и предполагала - он с печальной улыбкой посмотрел на неё и призвал быть готовой к тому, что этих двенадцати тысяч она никогда не увидит. Но Соня не была готова быть к этому готовой, голова у неё раскалывалась, и она решила обратиться к тем, кого считала тёртыми и деловыми. Таких у неё было двое, Ленка и Давыдов.
     К Ленке она ходила стричься и всегда уходила от неё помолодевшая, но и умудрённая. Ленка раньше была инженером-металловедом, и всякие сантименты были ей чужды.А Давыдов был старше Сони лет на пятнадцать, с женой развёлся давно и подрабатывал уроками математики и переводами статей из интернета на научно-популярные темы для русскоязычных журналов. Их знакомство зашло в тупик, но они всё-таки изредка перезванивались и обменивались электронными посланиями, упражняясь в остроумии.
     И Давыдов, и Ленка говорили одно и то же - надо попробовать по телефону отменить сделку. Для этого Соне пришлось спросить у Динусика название магазина и выслушать её клятвенное заверение вернуть деньги в срок, даже если ей придётся снять с себя последнюю рубашку (Динусик всегда была склонна к пафосу). Но "поезд уже ушёл": обе пары очков два дня как были в работе, и первые тысяча двести шекелей уплыли с тощего Сониного счёта.
     И тогда незнакомые друг с другом Ленка и Давыдов стали в один голос убеждать Соню пойти в полицию. "Ты ни черта не понимаешь, тебя развели, как ребёнка! - грассировала на высоких тонах Ленка.- Она аферистка, а ты идиотка! Человек, у которого нету денег, чтобы до зарплаты дожить, не собирается отдавать тебе двенадцать тысяч, ясно это тебе? Не можешь сама пойти - я с тобой пойду, скажешь, что она тебя обманула, не назвала сумму покупки, и пускай выпутывается, как знает!"
     Давыдов смотрел на Соню светлыми от гнева и сострадания глазами и глухо повторял, что она должна думать о себе и своей семье, а не об этой воровке, которая её форменным образом ограбила, коварно воспользовавшись её добротой... Они ведь никогда Динусика не видели, и убедить их, что не аферистка она и не воровка, Соне так и не удалось. А зато Ленке не удалось получить у Сони телефон Динусика, чтобы поговорить с ней так, как считала нужным она. Но Соня не выдала Динусика.
     Если кому что и удалось, то это Динусику. Она устроилась ещё в одну лабораторию по очистке воды, в Бат-Яме, и сразу же позвонила Соне и Борьке, чтобы они знали: такого гада, как её новый начальник, ещё не было под солнцем и луной. Новые очки шли ей невообразимо, особенно солнечные, и Соня встретила её вскоре на улице Бен-Иегуда - с волосами живого каштанового цвета, во всём светло-зелёном, в новой зелёной шляпке, с этими самыми очками на носу и под ручку с каким-то пожилым коротышкой. Говорили они на иврите, в кафе, в котором Соня ни разу не была, зашли привычно, и вид у них был, как у супругов со стажем, вполне довольных жизнью и друг другом.
     "Ай да Динусик, дочь солнца и луны!" - присвистнул Борька. А Динусик через месяц вручила Соне расписку и отсроченные чеки на всю сумму долга. Вот уж этого ни Соня, ни её друзья никак не ожидали. "Ну, могло быть и хуже, поздравляю", - буркнул Давыдов, а Ленка засмеялась: "Теперь моли бога, чтобы она была жива-здорова и ни с одной работы её не уволили."
     Но в голосе её послышалось что-то похожее на разочарование.


    

Комментарий психолога Евы Морозовской
    к рассказу "ДИНУСИК, ДОЧЬ СОЛНЦА И ЛУНЫ"

    
    
    Согласно типологии, предложенной Карлом Густавом Юнгом, наша героиня - так называемый интуитивно-мыслительный тип. Наиболее ярко выраженные представители этого типа похожи на комедийных "рассеянных профессоров" - в отличие от их высоких способностей в области абстрактного мышления, что помогает им найти себя в науке и исследованиях, они максимально оторваны от действительности: не могут посмотреть на себя со стороны и оценить то странное впечатление, которое производят на окружающих, не понимают, какая одежда им подходит и смотрится уместно, не помнят, что и когда они в последний раз ели, не способны находиться в "здесь и сейчас", предпочитая витать в "там и когда-нибудь", предельно непрактичны. Одно из поведенческих проявлений, вытекающих из неумения посмотреть на себя глазами окружающих - навязчивые звонки по телефону и бесконечные разговоры на неинтересные собеседникам темы, воспринимающиеся как бестактность, граничащая с нахальством. К тому же, у представителей данного типа часто имеются большие сложности в установлении контакта с окружающими, как и у нашей героини - им сложно завести друзей да и просто добиться расположения знакомых, по вполне понятным причинам.
    Первая дилемма, которую я хочу рассмотреть, касается различения рабочих и личных отношений. Психология неформальных объединений доказывает, что значительная часть сложностей в работе возникает при замешивании в работу личных отношений. Верно и обратное: портятся личные отношения, в которые вмешиваются рабочие интересы, что находит свое отражение также и в поговорке: "Хочешь потерять друга? Открой с ним совместный бизнес". Применительно к нашей истории важно то, что Динусик не была Сониной близкой подругой, и вместе с тем, Соня нарушила рамки бизнес-отношений, начав заботиться о Динусике, как о близком человеке (см.случай с обеспечением больной клиентки едой и др.). То есть, первое, что мы отметим, касательно причин Сониных неприятностей - это не взвешенный шаг навстречу человеку постороннему. В случае, если бы речь шла о ком-то близком, то вопрос взаимонепонимания был бы практически исключен, а если бы оно и произошло то не было бы так мучительно для Сони.
    Дилемма вторая касается веры: поверила ли Соня своим "тертым" друзьям, утверждающим, что Динусик - наглая мошенница, своему многоопытному отцу, пророчившему, что этих денег Соня больше не увидит, или своему опыту общения с Динусиком, из которого следовало, что "дочь солнца и луны" не тот человек, который хладнокровно подставит тебя на сумму пары месячных зарплат, однако тот самый, у которого действительно может случиться "затмение в голове". Здесь Соня выбрала свой опыт и чувства, и не отдала разборки с Динусиком на откуп подруге, готовой рвать и метать.
    И третья дилемма касается последствий выбора помогать или не помогать. Мы будем исходить из того, что, если бы Соня изначально знала сумму покупки, то не согласилась бы помочь, поскольку двенадцать тысяч шекелей - весьма значительная сумма, и Соня, вероятнее всего, просто не позволила бы себе таких долговых обязательств ради постороннего человека. Помимо прочего, вероятно, в случае прямой просьбы одолжить двенадцать тысяч для приобретения двух пар очков, она бы озвучила прописную истину насчет того, что дорогие магазины - для тех, у кого есть деньги, а люди со средними доходами отовариваются в магазинах попроще, и сумма, которую Динусик потратит на очки, должна быть соотносима с ее прочими расходами, а также доходами в целом. Динусик, в результате, купила бы себе очки за триста шекелей - ну, или за тысячу двести, поскольку мы уже знаем, что эту сумму Соня была готова ей кредитовать. Однако Соня оплошала и не спросила всю сумму сделки, в результате чего оказалась в положении помогающей против своей воли. И к чему это привело? С одной стороны, к нервотрепке и сожалениям. А с другой стороны, можно предположить, что именно благодаря такой дорогостоящей покупке у Динусика настолько повысилась самооценка, что она сумела наладить личную жизнь, найти дополнительную работу, направить свою кипучую энергию в более конструктивное русло. Несмотря на "профессорский" тип характера, Динусик тоже падка на "женские штучки", а кому из нас безразличен слоган компании "Л"Ореаль" - "ведь я этого достойна!". Так и связывается в подсознании обладание дорогостоящими атрибутами и чувство собственного достоинства, которое лежит в основе жизненного успеха.
    
    
    

На главную страницу

Новости     Тренинги     Консультации     Ароматерапия     Рэйки      Подготовка к родам      Виртуальная консультация      Обучение     Статьи     Библиотека     O себе     Контакты